Само по себе наличие у должника задолженности перед кредитором не свидетельствует о
неплатежеспособности должника и не является достаточным основанием для вывода о возложении
на руководителя должника ответственности за исполнение обязанности по обращению в суд с
заявлением в порядке ст.9 Закона о банкротстве, поскольку само по себе возникновение у
хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступление такого
критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает зависимость
инициирования процедуры несостоятельности и субсидиарную ответственность руководителя
должника.
Обратившееся в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, лицо, в силу
ст.65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, должно было доказать, что
предъявленная к взысканию сумма обязательств должника возникла не ранее чем через месяц с даты,
когда должник стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности
имущества или иным обстоятельствам, предусмотренным п.1 ст.9 Закона о банкротстве.
Одного лишь наличия неисполненных денежных обязательств на сумму превышающую 300 000
рублей и сроком более трех месяцев недостаточно для возникновения на стороне должника
обязанности по подаче генеральным директором должника заявления о признании общества
банкротом, поскольку указанные обстоятельства могут иметь лишь временный характер.
Наличие такой задолженности лишь позволяет внешним кредиторам инициировать дело о
банкротстве общества-должника (определение Верховного Суда Российской Федерации от
20.07.2017 N 309-ЭС17-1801).
Согласно разъяснениям, содержащимся в п.22 постановления Пленума Верховного Суда
Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от
01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации", при разрешении споров, связанных с ответственностью
учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом),
собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого
юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд
должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности
лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их
указаниями или иными действиями.
Из смысла приведенной правовой нормы и разъяснений высших судов следует, что
необходимыми условиями для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам
должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для
должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, являются
наличие причинно-следственной связи между использованием данными лицами своих прав и (или)
возможностей в отношении должника и действиями (бездействием) должника, повлекшими его
несостоятельность (банкротство), при обязательном наличии вины этих лиц в банкротстве должника.
Поэтому, обращаясь с иском о привлечении к субсидиарной ответственности истцы должны
подтвердить доказательствами недобросовестность и противоправность действий контролирующих
лиц при осуществлении функций управления должником, а также не доказать наличие причинно-
следственной связи между возможной дачей поручений или указаний участниками и сделками, либо
действиями, которым мог совершить бывший генеральный директор.
Если же у должника в период, указанный кредитором, отсутствовали признаки объективного
банкротства, исходя из бухгалтерского баланса, который не отражает признаки банкротства
общества, и отсутствуют доказательства, позволяющие сделать вывод о том, что несостоятельность
(банкротство) общества и невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме
явилось следствием неправомерных действий руководителя и участников должника, то оснований
для возложения субсидиарной ответственности не будет.
